Позиция американского патриота: нельзя выкручивать руки всему остальному человечеству
Несмотря на совершенно убийственные характеристики, даваемые им американскому руководству, Скотт Риттер ощущает себя патриотом своей страны. И к такому пониманию патриотизма невольно испытываешь уважение:
«Прежде всего, я – американец, и я скажу вам следующее: я зарегистрированный республиканец и я не собираюсь покидать свою партию. Я считаю, что для её реабилитации в ней должны оставаться здравомыслящие люди. Как гражданин, вы должны отдавать себя стране. Вы должны не только просить, но и давать что-то взамен. Хоть я и республиканец, но я хочу процитировать одного известного демократа „Не спрашивай, что страна может сделать для тебя. Спрашивай, что ты можешь сделать для страны“. Вот что делает граждан достойными – самоотдача на благо государства. Я могу приносить своей стране пользу в определённой области. Как вы знаете, я служил в армии инспектором по вооружениям. И, к счастью, или, к сожалению, но когда правительство говорит неправду о чём-то, я должен что-то делать. Как гражданин, я считаю моим долгом и обязанностью заявить об этом. Плохой гражданин пойдёт по пути наименьшего сопротивления, и, не став спорить, просто отойдёт в сторону со словами: „Ну что ж, я в этом не участвую“. Но это не правильно. Вам следует подняться и сказать „Это неправда“, потому что быть американцем – значит поступать правильно. Это означает говорить правду, быть хорошим гражданином, делать свой вклад в благополучие страны.
Я много думаю о том, как Америка сосуществует со всем остальным миром. Мы все живём в этом огромном мире. Нас лишь 300 миллионов, из населяющих его 6,8 миллиардов человек. И мы собираемся диктовать другим законы, учить других, как жить? Одна из наших главных проблем – я уже говорил об этом – это наша невежественность. Американцы – одни из самых невежественных людей, живущих на нашей планете. Таков печальный итог. Многие из нас не в состоянии решить простейшие тесты по географии, даже по географии собственной страны. И, как гражданин Америки, я чувствую ответственность и считаю, что должен участвовать в процессе образования американского общества и повышение уровня его информированности. Надеюсь, в этом случае мы сможем подняться над собственной невежественностью, и американцев будет не так-то просто запугать, пользуясь их незнанием ситуации, и мы будем в состоянии принять правильное решение. Эти цели – то, что даёт мне мотивацию для действий. Поверьте, я делаю это вовсе не из-за денег, если бы это было так – то я определённо выбрал не тот путь.
Я человек, поддерживавший политику смены режима. Я считаю, что мы должны были стремиться к смене режима Саддама Хусейна. Однако, есть большая разница между сменой режима путём содействия появлению и развитию в Ираке демократических институтов, что положило бы конец правлению Саддама Хусейна без потерь со стороны американских граждан, и политикой смены режима, согласно которой мы вторглись и оккупировали чужую страну, убивая её жителей. Я всегда поддерживал политику смены режима. На самом деле, в феврале 2003 года я планировал отправиться в Ирак в составе делегации вместе с Нельсоном Манделой и многими другими. У нас был состоящий из 6 пунктов план мирного урегулирования, с которым была согласна иракская сторона. В сущности, эти шесть пунктов и должны были привести к смене режима. Это не подразумевало то, что Саддама бы свергли и повесили, но означало бы появление демократических институтов, организованных и спонсированных ООН выборов – и тому подобных вещей, которые позволили бы изменить страну к лучшему. Правительство говорит: „Мы не можем просто так вывести войска“. Мы не просто можем – мы обязаны это сделать. Нет более никакой пользы от присутствия наших войск в Ираке. Все эти сумасшедшие из Fox News и им подобные могут говорить что угодно о строительстве и восстановлении школ, но это в высшей степени глупо. Я не думаю, что кто-то до сих пор пытается выдавать чёрное за белое. Все говорят о том, что мы можем сделать хорошего, но все молчат о том, что хорошего мы уже сделали – потому что, мы не сделали ровным счётом ничего. Так можем ли мы вывести войска? Безусловно. Шесть месяцев – и там не останется ни одного американского солдата. Это проще простого. Я серьёзно считаю, что сделать это совсем не сложно.
„Должны ли мы это сделать?“ – вот в чём вопрос. Несём ли мы моральную ответственность за то, что мы вторглись в Ирак и разрушили так много. Так должны ли мы теперь остаться и исправить всё это? Вы помните старое правило Pottery Barn (здесь и далее прим. переводчика – „сеть американских магазинов мебели“): „Ты сломал – ты покупаешь“? И я считаю, что было бы честно провести такое обсуждение. Было бы очень разумно провести подобное обсуждение. Если мы решим, что дело в спасении и восстановлении Ирака, это означает присутствие там, в течение ещё нескольких десятилетий. Это будет стоить нам уже не миллиарды, а триллионы долларов, и, что ещё более важно, гораздо больше жизней наших солдат. Многие считают, что это начинание того стоит. Отлично. Я бы, всего лишь, попросил американцев ответить на простой вопрос. Расскажите мне о городах Карбала, Багдад и Киркук. Скажите, в чём их значимость в рамках истории Ирака, его настоящего и будущего. И если, леди и джентльмены, вы качаете головами, говоря: „О чём это он?“, мы должны немедленно убираться из Ирака. Потому что, если вы не в состоянии ответить на этот вопрос – вы недостаточно подготовлены чтобы спорить о политическом решении Америки на несколько десятилетий вовлечь себя в жизнь этой страны.
Карбала – это колыбель шиизма. Здесь в VII веке суннитами-отступниками был уничтожен род Хусейнов, положив начало не только вере шиитов, но и став началом раскола между шиитами и суннитами.
Багдад был разграблен монголами в XII веке. В результате этого, многие сунниты, сказав, что „они были побеждены, потому что позабыли истинную исламскую веру“, положили начало ваххабизму. Ваххабизм – это фундаменталистская ветвь ислама суннитского толка, который исповедует Осама бен Ладен. Ваххабизм берёт начало в иноземной оккупации Багдада. Как вам это? Мы воюем с Аль-Каидой и ваххабитами и укрепляем их позиции, занимая Багдад. Если вы до сих пор ничего не поняли – то не поймёте уже никогда.
Киркук. Нефть, курды, туркмены, шииты. Если вы всё ещё мечтаете об объединении Ирака – ответьте мне, как, по-вашему, Киркук должен стать идеологически единым в постсаддамовском обществе. Если в Ираке случится гражданская война, то она случится именно в Киркуке. Не в Багдаде и не в Карбале, а в Киркуке.
Если вы не знали всего этого, если вам не знакомы основные политические силы Ирака, и почему они ими являются – вам не хватит знаний, чтобы вступить в спор о необходимости американского присутствия в Ираке. Вот к чему всё сводится. Можем ли мы вывести войска из Ирака? Безусловно. Должны ли мы вывести войска из Ирака? Если мы – граждане Соединённых Штатов Америки – не знаем почти ничего о стране, ради которой просим жертвовать своими жизнями наших солдат – нам нечего делать в этой стране».
Какой будет цена провозглашения «оси зла»?
Риттер не ограничивается в своем интервью только Иракской проблемой. Он дает развернутую характеристику внешней политике США, особенно той ее части, которая направлена в сторону так называемых стран-изгоев. Его подход, основанный на внутреннем понимании этой политики, позволяет и нам несколько по-иному взглянуть на американские критерии формирования «оси зла» и скрытые мотивы принятия политических решений Белым Домом.
«Джордж Буш весьма неохотно изменил свою модель поведения по отношению к Северной Корее. Теперь оно не так однобоко, так как отныне мы считаемся с мнением Южной Кореи, Китая, России, Японии. Мы более серьёзно воспринимаем замечания других стран, знающих этот регион лучше нас, лучше понимающих происходящее в нём. Теперь мы не только оказываем им помощь и поддержку, но и более того, мы вычёркиваем их из списка террористических стран. Их представитель едет в Нью-Йорк. Они приглашены на заседание ООН и тому подобное. Почему же мы не поступали и не поступаем так с Ираном?
Во-первых, есть небольшая проблема с политикой Буша в отношении Северной Кореи. Люди, являющиеся авторами этого политического курса – это те самые люди, заявлявшие, что они никогда не пойдут на уступки Северной Корее. Это люди, осуждавшие Билла Клинтона за его переговоры с Северной Кореей. Я задаюсь вопросом о мотивах их поступков. Я сомневаюсь, что дело в том, что Буш, вступая в должность, поступил так, как поступает новый генеральный директор, возглавляя находящуюся в кризисе компанию: «Вы все уволены, вот моя новая команда и вот как мы собираемся действовать дальше». Так почему же мы приняли в вопросе с Северной Кореей позицию, которую раньше отвергали как один все те, кто создавал курс нашей внешней политики. Да потому что, мы не собираемся следовать ей до конца. Слишком уж много оговорок и предубеждений лежит на пути этой политики. Можете поверить мне – этой политике придёт конец в течение года. То, что сейчас делает Буш – это временно убирает Северную Корею с карты мира, пока американцев ещё волнует эта ситуация. Нам можно больше не беспокоиться о проблеме распространения ядерного оружия в Северной Корее, так как Джордж Буш магическим образом решил эту проблему одним взмахом волшебной палочки. Теперь мы можем целиком и полностью сконцентрироваться на Иране и забыть о Северной Корее. Мы собираемся сконцентрировать своё внимание на Иране, которому требуется ещё, кажется, 10 лет на создание подобного оружия. Самое смешное по поводу этого срока в 10 лет это то, что когда говорится, что какой-либо стране нужно около 10 лет чтобы создать ядерное оружие – это означает, выражаясь по-простому, что любой стране, у которого его нет, понадобится примерно 10 лет на его создание. Если вам нужно 10 лет на создание ядерного оружия означает, что у вас нет ничего. Вообще ничего. Вы начинаете с нуля. То есть, когда ЦРУ говорит, что Ирану нужно ещё 10 лет, это означает: «У нас нет никакой точной информации насчёт Ирана. Мы выдумываем все эти факты». В их последнем заявлении было сказано, что Ирану нужен год, чтобы создать собственное ядерное оружие. Это следует из предположения, что к завтрашнему дню у иранцев будет 3000 готовых к непрерывной работе центрифуг. Если им удастся обеспечить их безостановочную работу – к концу года они смогут получить 20 килограмм, обогащённого на 85 процентов урана. Теоретически это и, правда, возможно. На данный момент у иранцев есть 164 готовых к работе центрифуги и ещё 164 стоят на очереди, но пока находятся в состоянии тестирования. У них есть множество обрезков, из которых можно собрать ещё 3000, но иранцы пока не в состоянии сделать это. Это ещё один неизвестный широкой публике секрет: они не могут их собрать. Центрифуги – это очень сложные механизмы. Огромные цилиндрические трубы вот такого размера. Они должны вращаться со скоростью до 70 000 оборотов в минуту. Вы когда-нибудь играли с гироскопом, будучи ребёнком? Раскручивали его и пытались удержать в руке? Эта масса заставляла вас сдвинуться с места, вращаясь со скоростью пара сотен оборотов в минуту. Центрифуга же должна вращаться со скоростью 70 000 оборотов в минуту. Если она не сбалансирована – она просто развалится на части, взорвётся. Чтобы правильно сбалансировать её, вам понадобятся прецизионные инструменты, вам понадобятся высококачественные шариковые подшипники, магниты. У иранцев нет достаточного количества работающих подшипников, поэтому по достижению максимального числа оборотов, они имеют свойство разваливаться. А если они разваливаются в работающей центрифуге, она выключается. Их центрифуги не могут безостановочно работать в течение дня, не говоря уже о годе. Кроме того, у них есть проблемы с подачей газа – гексафторида урана. В нём содержится примесь молибдена. Молибден – даже в микроскопических количествах – при вращении со скоростью 70 000 оборотов в минуту достигает веса в несколько килограммов. А теперь представьте, что произойдёт с трубой, в которой со скоростью несколько тысяч оборотов в минуту вращается тысячи килограмм вещества. Последует взрыв. Она просто развалится на части. Иранцы не могут создать собственного ядерного оружия. Все это знают. Все, кроме нас – граждан Соединённых Штатов Америки, продолжающих верить каждому слову, сказанному средствами массовой информации, слепо повторяющих заявления президентской администрации, которую совершенно не волнует разоружение Ирана. Всё, что интересует политиков из администрации – смена режима, которую они намерены провести под предлогом обеспечения безопасности обладающего ядерным оружием Ирана. Меня иногда спрашивают: если вы такой умный, почему вы ещё не президент США? Где вы узнали всё это? Служа в корпусе морской пехоты?
Многие люди высмеивают морских пехотинцев, и временами они этого, действительно, заслуживают. Из-за наших стрижек они называет нас бритоголовыми, «дубовыми башками» и многими другими ласковыми словами. Но самые умные философские беседы я вёл – а я был в Гарварде, в Йеле, в Колумбии, в Беркли и много где ещё – так вот, самые умные беседы я вёл пятничным вечером, сидя в баре офицерского клуба корпуса морской пехоты со своими друзьями-офицерами.
А знаете почему? Потому что в отличие от студентов этих престижных университетов мы знаем, что значит жизнь и смерть. Мы знаем, какому делу мы посвящаем себя. Мы ведём философские разговоры. Мы изучаем искусство войны и философию. И ещё мы ставим под сомнение абсолютно всё. А это очень важно – испытывать любые факты на прочность. Мы ничего не принимаем на веру без доказательств. Если командир батальона предлагает новую тактику – мы сидим и вовсю критикуем её. «О чём вообще думает командир? Вот это не сработает. И это не сработает». Мы ставим всё под сомнение, потому что от этого зависят наши жизни. Мне как будущему офицеру разведки всегда говорили: «Не смейте говорить вашему начальнику то, что он хочет услышать. Это не ваша работа. Ваша работа – говорить им, как на самом деле обстоят дела».
Далее следует вопрос ведущего интервью издателя “Truthdig” Роберта Шира: «Читая вашу книгу, я думал о ядерном оружии, о том, что мы запугиваем им других людей – и это, действительно, мысль не из приятных. Существует определённое предположение, что части стран, имеющих его, можно доверять, а другим – нет, и ваша книга описывает этот вопрос. Потому что этот вопрос, и правда, вызывает беспокойство, особенно касательно Ближнего Востока – так, например, зачем ядерное оружие Израилю? И как мы собираемся объяснять иранцам, почему они не должны иметь ядерного оружия? Или взять, к примеру, Индию. Большинство жителей Индии считают, что им необходимо ядерное оружие. Большинство жителей Пакистана также думают, что им нужно ядерное оружие. И, взглянув на это с подобной, националистической точки зрения, становится удивительно, почему большинство американцев не понимают, что на данный момент мы – единственные… что мы – единственная нация в истории, которая действительно использовала это оружие для убийства огромного количества людей.
Скотт Риттер пытается обратить внимание собеседников на этот факт:
«Важнее всего даже не то, что мы просто использовали ядерное оружие. Мы единственная нация в мире, применившая политику превентивного ядерного удара в мире, где ранее не использовалось ядерное оружие – такова нынешняя позиция администрации Буша. Мы единственная страна, которая рассматривает своё ядерное оружие не как элемент устрашения, а как имеющий право на жизнь способ решения проблем. Отсюда и новая классификация некоторых существовавших категорий вооружения как годных к использованию в сочетании с ядерным оружием. На сегодняшний день, их использование зачастую входит в начальную фазу планов наступления, имеющихся для многих предполагаемых военных конфликтов. Знаете, что это означает? Что старая поговорка «Абсолютная власть развращает абсолютно» совершенно права. Ядерное оружие даёт ложное чувство безопасности. Это аргумент, который мне приходилось опровергать снова и снова в спорах с израильтянами, убеждая их в том, что обладай Израиль ядерным оружием – это лишь гарантирует его уничтожение. Убеждая их в том, что если израильтяне желают, чтобы их государство существовало в течение долгого времени, и если они сами желают вкушать плоды мирного процветания – им предстоит не только научиться сосуществовать на равных со своими арабскими соседями по региону, но и избавиться от своего ядерного оружия. Потому что пока вы обладаете ядерным оружием, ваши противники будут беспрестанно искать способ заполучить его эквивалент. Иракцы, в своих попытках получить ядерное оружие, поняли, что у них уйдут долгие годы на его создание, вот почему они тут же, выражаясь языком политики сдерживания, противопоставили химическое и биологическое стратегическое вооружение израильскому ядерному оружию. Проследите за моей мыслью. Как только мы создали свою ядерную бомбу – её создали и русские. Как только её получили русские – её получил Китай. В пику Китаю собственное ядерное оружие создала Индия, затем Пакистан. Когда оборвётся эта цепочка? Никогда. Нам нужно повернуть весь этот процесс вспять и вернуться к самому началу, придя к тому, что ни у кого не будет ядерного оружия. Именно так.
Чтобы лучше представлять, что являет собой это оружие, осознайте следующее: если бы ядерную бомбу, равную по мощности сброшенным на Хиросиму и Нагасаки, сбросили на Манхэттен, его бы больше не существовало. Не существовало бы нас с вами, и мы бы не вели этот разговор, так как гражданских свобод также не существовало бы. Поэтому мы не должны недооценивать мощность этого оружия. Не только его физическую мощь, но и психологическое воздействие, которое оно способно оказывать.
Чем же американцы отличаются от международных террористов?
Мировая война с терроризмом – это неправильная формулировка, продолжает Скотт Риттер. – Нельзя объявить мировую войну террористам, это просто невозможно сделать. Ошибкой, совершённой нами 12-го сентября было то, что мы начали войну в ответ на преступление. Я здесь не для того чтобы обсуждать теории заговора, связанные с 11 сентября. Моя рабочая гипотеза состоит в том, что мы были атакованы террористами, совершившими преступление, сначала угнав четыре наших самолёта, а затем совершив с их помощью массовое убийство. Вот отправная точка моих умозаключений: против Америки было совершено преступление. Против всего мира было совершено преступление.
А теперь это стало оправданием наращиванию огромного количества всевозможного вооружения.
А ещё представители TSA (Transport Security Agency – Управление транспортной безопасности США) заставили меня разуться в аэропорту вчера. Оправдание таково: было совершено преступление. И что мы сделали вместо соответствующей реакции, вместо того, чтобы обратиться ко всему остальному миру со словами: «Мы должны объединиться и встать на защиту законности». Вместо того чтобы сказать, что мы не должны терпеть преступников в глобальном обществе, мы объявили терроризму войну и знаете что? Мы сами стали террористами. В чём разница между тем, кто захватывает самолёт, направляет его в здание и убивает 3 000 человек и пилотом американского бомбардировщика сбрасывающего с высоты 30 000 футов бомбу весом 2 000 фунтов на свадебную вечеринку, из-за того, что мы ошиблись в выборе цели? Кто из них террорист? И как мы можем обвинять членов Аль-Каиды в том, что они переходят границу и устраивают взрывы? Терроризм есть терроризм. Хорошо, тогда как насчёт MEK (Mojahedin-E Khalq Organization – организация «Моджахедин-Э-Хальк»)? Как насчёт ЦРУ спонсирующего террористов белуджей («белуджи – народ, населяющий территорию между нижним течением Инда и Ираном») в Пакистане, которые пересекают границу с Ираном и взрывают бомбы в автомобилях, убивая иранских «стражей революции»? Разве это не теракт? Или это действия борцов за свободу, выражающих своё стремление поступить правильно? Смысл в том, что война с терроризмом – это бессмыслица. Мы принесли больше вреда, чем пользы. И вновь я вынужден напомнить, что нельзя решить проблему не определив, в чём она заключается. И чего мы добились своими действиями в Афганистане? Мы не победили талибов. НАТО готовится к крупному весеннему наступлению талибов. Аль-Каида не только не была побеждена, она ещё и значительно расширилась. Когда мы, отвечая на удар, напали на Аль-Каиду в 2001 году, её численность насчитывала порядка 8 000 человек. Сегодня мы говорим о 30-40 000 членах Аль-Каиды. У них прекрасная почва для деятельности. Мы превратили Ирак в лагерь вербовки для исламских фундаменталистов – ваххабитов, ожесточённых противников Америки. Мир, благодаря Джорджу Бушу-младшему, стал куда опаснее, чем вы можете себе представить. Лучшее что мы можем сейчас сделать – это объявить о победе и закончить войну. «Мировая война с терроризмом окончена. Готово. Мы победили. Теперь давайте поговорим о том, как привести к ответственности преступников, нарушавших законы в мировых масштабах». И тогда весь мир присоединится к нам. А объявляя войну с терроризмом, мы лишь даём сами себе право – ведь мы живём в однополярном американском мире, не забывайте – совершать такие вещи как расширение НАТО… Как расширение НАТО связано с войной против терроризма? Русские очень хотели бы получить ответ на этот вопрос, потому что в качестве ответа мировому терроризму мы не только стали расширять НАТО, но и разместили наши ракетные установки в Польше и Чехословакии. Вынуждая Россию пригрозить нам установкой своих ракет средней дальности и разработкой нового семейства оснащённых ядерными боеголовками ракет ближней и средней дальности, направленных на Европу. Так что спросите европейцев, что они сейчас чувствуют, когда на них направлены советские ядерные ракеты, которые должны были быть уничтожены ещё в 1987 году. О нет, благодаря Джорджу Бушу-младшему, мир стал куда более опасным местом».
Интервью Скотта Риттера содержит массу интереснейших подробностей и для того, чтобы вникнуть в его систему аргументации, читателю, возможно, придется не раз перечитать отдельные его высказывания. Особую актуальность мыслям Риттера придают события последних дней. Объявленная переходной администрацией Барака Обамы отмена некоторых секретных указов Дж. Буша приоткрывает завесу над подлинными масштабами преступной деятельности администрации уходящего президента США. Редакция WIN.RU готовит к публикации материалы о нарушениях международного права Соединенными Штатами Америки в период правления Джорджа Буша. Мы рассчитываем познакомить с ними наших читателей в ближайшее время.
Григорий Тинский
|
