Как Дик Чейни ядерные реакторы Ирану продавал
Если рассматривать историю американской внешней политики как непрерывные упражнения в лицемерии, мы получим обширное поле для деятельности, и известная фотография 1983 года, на которой Дональд Рамсфелд пожимает руку Саддаму Хусейну, это прекрасно подтверждает. Почти в любой области, будь то экономическая политика или торговля оружием, хватает историй политического позёрства и притворства, но именно история контроля за нераспространением ядерного оружия обнажает ужасающее лицемерие целой плеяды американских правительств.
Взять, к примеру, историю программы развития ядерного оружия в Иране. Некогда американское правительство имело твёрдое намерение продать Ирану, ни много, ни мало 20 ядерных реакторов, а также завод по переработке облучённого топлива для получения плутония. Конечно, это было давно, в середине 70-х. Никто из организаторов этой сделки, включая тогдашнего главу аппарата правительства Дика Чейни, не испытывал, казалось бы, ни малейшего беспокойства по поводу поддержки страны третьего мира в разработке их собственного ядерного оружия. Всё, что тогда беспокоило политиков – так это то, что у власти был их приятель шах, и у него имелись деньги. Как выразился один американский дипломат: «Это была просто торговля». Одна из участвующих в сделке сторон, корпорация «Westinghouse», должна была получить 6,4 миллиарда долларов прибыли.
После того, как шах был отстранён от власти, ситуация, разумеется, изменилась коренным образом. В недавнем прошлом президент Буш без труда объединил почти весь политический и истеблишмент и большую часть СМИ на почве страха перед якобы обладающим ядерным оружием Ираном. Признание американским разведывательным сообществом (раздражённым необходимостью постоянно поддерживать правительственную ложь) того факта, что у Ирана нет программы по разработке ядерного оружия, немного пошатнуло единодушие политиков, однако не разрушило его окончательно.
Кадир Хан, Бжезинский и пакистанская атомная бомба
Это различие в отношении к проблеме служит прекрасным напоминанием об истинной сущности борьбы с распространением оружия массового поражения: оно никого не волнует до тех пор, пока страна, получившая ядерное оружие, приносит какую-то пользу США. (Впрочем, в случае с Израилем всё может быть с точностью до наоборот). Только так и никак иначе. Более того, если предполагаемый создатель бомбы не получает одобрения Вашингтона на свои действия – не важно сколько секретов он украдёт и сколько компонентов оружия ввезёт контрабандой. Весьма маловероятно, что он добьётся успеха.
Абдул Кадир Хан был рожден на ныне принадлежащей Индии территории и стал свидетелем религиозной бойни, жертвами которой стали его мусульманские единомышленники во время борьбы за независимость. Он вырос в Пакистане, взрастив чувство обиды и подозрительности к Индии. Получив образование в Европе, он стал талантливым физиком и устроился на работу в нидерландскую компанию, занимающуюся передовыми исследованиями по обогащению урана в целях мирного использования ядерной энергии. И хотя существовали запреты, ограничивающие доступ иностранцев (таких как Хан) к наиболее секретным технологиям, их можно было с лёгкостью обойти в целях выполнения работы.
Таким образом, Хан мог спокойно получать любую техническую информацию об обогащении урана, которая могла бы понадобиться человеку, стремящемуся создать бомбу. Все эти сведения вместе со своей женой-нидерландкой он, в конце концов, увёз домой в Пакистан, где получил ведущую (хотя и неоднократно оспариваемую) роль в Пакистанской программе создания ядерного оружия. В ходе этой работы Хан, окончательно избавившийся от всех своих соперников, нажил огромное состояние и, благодаря саморекламе, стал культовой фигурой для Пакистана. В Исламабаде сменялись режимы, но ядерная программа оставалась нетронутой, создав, в конце концов, пакистанское средство сдерживания. С этими успехами он вышел на рынок экспорта оружия и начал продавать чертежи и компоненты Северной Корее, Ирану и Ливии (ранее осуществлявшей финансовую поддержку пакистанской программы). «Заслуги» Хана по распространению ядерного оружия принесли ему славу «сторонника джихада» и настоящего «доктора Зло».
На самом деле, секретов торговли ядерным оружием было значительно меньше, чем могло показаться на первый взгляд. Тем не менее, захватывающая история Хана, сумевшего похитить секретные технологии обогащения урана с нидерландского завода, на котором он работал, и беспрепятственно ввезти их в Пакистан, сама по себе достаточно интересна, и содержит немало знакомых нам аспектов. Как и во многих других случаях неудач разведки, многие были посвящены в тайну, но никто не предпринял никаких действий. Нидерландские спецслужбы узнали о действиях Хана ещё в 1975 году, но почтительно обратились к ЦРУ, перед тем как прислать за шпионом «воронок». Из Лэнгли ответили, что трогать его пока не стоит, надеясь разоблачить другие звенья цепи поставщиков.
На публике Вашингтон осуждал пакистанскую программу обогащения урана, и даже ввёл некоторые экономические санкции. Попытки помешать происходившей параллельно добыче плутония были уже куда более решительными, однако, по воле случая, этот процесс включал в себя контракт с Францией, обеспечивавшей работу завода по переработке облучённого топлива.
Угрозы со стороны США внезапно прекратились, когда к власти в Афганистане пришли «левые», что в 1979 году закончилось вводом советских войск. Збигнев Бжезинский, так определил американскую политику в этом направлении на долгие годы вперёд:
«Афганское сопротивление должно снабжаться деньгами и оружием, в то время как США должны объединить усилия с исламским миром, как в организации пропагандистской кампании, так и в проведении секретных операций в помощь повстанцам. Это само собой потребует всестороннего сотрудничества с Пакистаном, что заставит нас пересмотреть политику по отношению к этой стране, потребует гарантий нашего расположения, больше материальной поддержки и, увы, решения о том, что наша политика безопасности по отношению к Пакистану не сможет быть продиктована нашей же доктриной нераспространения ядерного оружия».
Таким образом, все мимолётные заботы о том, что сами пакистанцы называли «Исламской бомбой», были отметены в сторону в стремлении к антикоммунистическому джихаду. Когда в январе 1980 года кандидата в президенты США Рональда Рейгана спросили о его взглядах на ядерные амбиции Пакистана, он выразил свое мнение следующим образом: «Я думаю, что это просто не наше дело». В то время потоки американской финансовой помощи уже текли в Пакистан рекой, где власть тратила все силы и средства на строительство тысяч медресе – исламских религиозных школ – вдохновлённые поддержкой американских спонсоров. Таким образом, США одновременно помогали созданию «Исламской бомбы» и взращивали тех фундаменталистов, которые могли однажды получить контроль над ней.
Ради сохранения своего реноме Вашингтон придерживался всё той же позиции страстного противника распространения оружия. Множество бюрократов старательно поддерживали видимость действий США по предотвращению приобретения Пакистаном ядерного оружия. Здесь берёт начало и грустная, но, тем не менее, уникальная история Ричарда Барлоу, аналитика ЦРУ, рассказавшего комитету Конгресса об огромной контрабандной сети, через которую в Пакистан ввозились компоненты ядерного оружия. Несмотря на то, что его начальники беззаботно врали обо всём этом, он решился рассказать правду – впоследствии это разрушило его карьеру в агентстве. После перевода в Пентагон, он стал следовать тем же курсом, и вскоре его постигла та же самая участь. Дик Чейни, министр обороны в правительстве Буша-старшего, яростно отстаивал политику благоприятствования по отношению к Пакистану – в конце концов на кону была сверхприбыльная сделка по продаже истребителей F-16. Когда агенты таможни планировали задержать ключевого члена контрабандной сети Пакистана, их цели удалось ускользнуть благодаря своевременному предупреждению, поступившему от высокопоставленного чиновника из Госдепартамента.
Купи «ядерный секрет» и стань страной-мишенью
Тем не менее, снисходительное и потакающее отношение к ядерным амбициям Пакистана – это лишь часть истории. В западной прессе образ Хана был раздут до масштабов мегазлодея лишь после того, как выяснилось, что пакистанские ядерные технологии попадали в страны, к которым США явно не испытывали симпатии: Ливия, Северная Корея, Иран. В реальности, несмотря на предположения о том, что Хан действовал без уведомления и поддержки своего правительства, это было не так. Вероятность того, что он вывозил из страны сверхсекретные материалы на военных самолётах без разрешения правительства, находится за гранью возможного. Как бы то ни было, пакистанская «кампания по увеличению ядерного экспорта» поучительна вдвойне. Во-первых, на пути распространения технологий ни со стороны спецслужб Пакистана, ни их заокеанских коллег не было никаких преград. Даже ЦРУ, завербовавшее важного члена контрабандной сети Пакистана Урса Тиннера (Urs Tinner) для того чтобы держать в курсе Вашингтон, не ударила палец о палец.
Во-вторых, «тайная торговля ядерным оружием», похоже, так никому и не помогла собрать действующую ядерную бомбу. Почему-то второй пункт не привлекает должного внимания противников распространения ядерного оружия – разнообразных мозговых центров, американских и зарубежных чиновников. Муаммар Каддафи (Moammar Kadafi), в своё время плативший компании Дика Чейни «Halliburton» миллиарды долларов за реализацию проекта по орошению земель («Великая искусственная река»), едва ли успел распаковать все купленные инструменты до того, как он вновь продал их Америке в обмен на «благословение» Вашингтона и его новоявленную дружбу. Северная Корея, несмотря на передачу Исламабаду ракетных технологий, так и не смогла ничего добиться при помощи проданных ей Пакистаном заводов по обогащению урана. Бомбы, которые они, в конечном счёте, построили, были созданы при помощи их собственной программы по производству плутония.
Остаётся Иран. Несмотря на все глупости, многократно повторяемые американским правительством, самым заметным качеством иранской программы создания ядерной бомбы была её критическая безуспешность – в 2003 году от этой программы отказались вовсе. В конце концов, иранским учёным-ядерщикам потребовался 21 год на исследования и 7 лет разрозненных экспериментов, чтобы запустить каких-то 164 центрифуги, которые в итоге произвели никчемное количество обогащённого урана. Это было год назад, и Мохамед Эль Барадей (Mohamed El Baradei) из Международного агентства по ядерной энергии считает, что с тех пор они вряд совершили рывок вперёд. Было бы приятно считать, что авторы недавно опубликованного «Отчёта национального разведывательного сообщества», отвергающего возможность возобновления ядерной программы Ирана вдохновлялись замечанием Эль Барадея о том, что «всем стоило извлечь урок из ситуации с Ираком. Ситуации, когда 700 000 невинных граждан погибли из-за подозрений о том, что их страна обладала ядерным оружием».
Роль ЦРУ в распространении ядерного оружия более чем сомнительна. В мае 2008 года президент Швейцарии заявил, что правительство уничтожило все найденные в компьютере Тиннера и относящиеся к делу файлы и документы. Это было сделано, якобы, для того, чтобы опасные материалы никогда не смогли попасть в руки террористов. В своем интервью «New-York Times» представители властей США, однако, заявили, что файлы были уничтожены не столько для того, чтобы помешать террористам, сколько для того, чтобы скрыть связь между Тиннерами и ЦРУ. Члены семьи, как было сказано, передавали в ЦРУ чрезвычайно важную информацию о действиях Ливии, Ирана и самого доктора Хана. Адвокат Урса Тиннера подал жалобу в Европейский суд по правам человека. В жалобе говорится, что срок содержания под стражей и уничтожение компьютерных файлов – серьезное нарушение прав его клиента. А такое долгое содержание в тюрьме «достойно Гуантанамо».
19 декабря прошлого года в Берне Андреас Мюллер (Andreas Müller), следователь по делу Тиннеров, вынес решение об освобождении Марко и Урса Тиннера из под стражи. Мюллер отметил, что уничтожение файлов на компьютере Тиннеров заметно затруднит расследование дела. В своем электронном письме Андреас Мюллер заявил, что швейцарские власти не отказываются от своих намерений предъявить обвинения в контрабанде и незаконном экспорте технологий, однако «срок, проведенный заключенными в тюрьме, несоизмерим» со сроком возможного наказания.
Если обвинения Тиннерам все же будут предъявлены, и их дело будет передано в суд, им грозит до 10 лет тюремного заключения за вывоз с территории страны запрещенных веществ. Время, проведенное в ожидании предъявления обвинений, будет учтено при отбытии последующего наказания.
21 декабря в дело вмешался генеральный прокурор Швейцарии и своим личным распоряжением продлил срок заключения Марко Тиннера, который, по словам властей, все еще может обладать информацией, достаточной для создания ядерного оружия.
Как бы ни закончилась эта увлекательная история о ядерной контрабанде, ясно одно: ядерный прессинг Ирана со стороны США служит целям, не имеющим ничего общего с заботой о нераспространении ядерных технологий.
Григорий Тинский
|
