«ВЕЧНО ЖИВОЙ ИЛЬИЧ» КАК УГРОЗА БУДУЩЕМУ.
Россия должна расстаться с памятниками Ленину

Память о «добром дедушке Ленине» будет медленно уходить в прошлое, но если сама власть в нашей стране не утвердит в обществе понимание того, почему «красные» были хуже «белых», и почему для нашего национального самосознания убитый большевиками Николай II важнее Володи Ульянова, то она лишит себя и общество необходимой историософской опоры.

Ульянов снова на своем броневике

22 апреля 2010 года коммунистическая общественность отметила 140-летие своего вождя Владимира Ильича Ульянова-Ленина, в честь чего на площади Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге неожиданно восстановлен известный памятник Ленину «на броневике» 1926 года, ставший в своё время архетипическим образцом для его бесконечных клонов по всему СССР. Особый символизм именно этой скульптуры заключается в том, что она изображает большевистского лидера в момент его первого публичного выступления в России, как только он вернулся в страну из эмиграции 3 апреля 1917 года, как раз через Финляндский вокзал. Хотя сама мэр города Валентина Матвиенко говорила, что нужно переместить этот памятник в другое место, город все же выделил на его восстановление 6 миллионов рублей, как будто он должен там находиться до конца света.

Вместе с этим следует заметить, что и это событие, и все памятники Ленину вместе взятые не идут ни в какое сравнение с тем абсолютно иррациональным обстоятельством, что до сих пор, уже через двадцать лет после падения коммунистического режима в самом центре Москвы, на Красной площади находится «Мавзолей Ленина», и не как архитектурная достопримечательность, а как реально действующая гробница самого вождя, лежащего в нем подобно египетским фараонам. Более того, ко дню 65-летия Великой Победы на Мавзолее зачем-то восстанавливаются буквы, так что о сносе самого здания и речи не идет...

Невозможно в рамках одной статьи напомнить все аргументы против культа Ленина, как и вообще, против установленной им в России агрессивно-тоталитарной идеологии, – установленной через массовый террор и братоубийственную войну, без которых эта идеология в принципе не могла бы победить никогда и нигде. Что ещё не сказано, не проговорено, не открыто нашим гражданам о большевизме и его лидерах за все постсоветские годы? Невозможно ведь заставить свободных людей в свободной стране узнавать что-либо новое о своем прошлом, путь даже доступ к этой информации свободен как никогда. Но если общество не знает своего прошлого и не способно вынести ему внятную моральную оценку, то у него нет будущего, да и настоящее весьма сомнительно. У того очевидного культурного процесса наших дней, который одни с тревогой называют «красным ренессансом», а другие с утешением лишь «инерцией», есть две взаимодополняющие социальные основы. Не просто политические причины, а именно социальные основы, позволяющие этим причинам обретать объективную силу.

Первая основа – это вполне искренняя приверженность значительной части современных российских граждан, в основном старшего поколения, мифам и символам коммунистического прошлого, когда памятники Ленину воспринимаются как нечто само собой разумеющееся и неоспоримое. Вторая основа – это полное равнодушие другой части наших граждан к своему прошлому, когда памятники Ленину воспринимаются как очередные строения, лишенные какого-либо смысла. Приверженность части старшего поколения мифам и символам коммунистической идеологии понятна – ведь далеко не каждый человек готов серьезно пересматривать «парадигмы» и «матрицы» той культуры, в которой он родился и вырос, и это касается всех поколений на все времена. И от этого не только не легче, а гораздо сложнее, потому что на то они «парадигмы» и «матрицы» культурного восприятия, что преодолеть их одним движением просто невозможно. И если даже в школьных классах тех, кому сейчас около 30 лет, висели не иконы, а портреты В. И. Ленина, будь то классы литературы или математики, то это означает, что «светлый образ» «великого вождя» ещё не одно десятилетие будет сохранять свою силу в подсознании миллионов русских людей. Подобно тому, как поколения первых десятилетий советской власти ещё помнили, что такое иконы.

Результаты равнодушия

Разница состоит в том, что если коммунисты цельно и прицельно выбивали из русских людей память о том, что было до 1917 года, то антикоммунисты, пришедшие к власти в 1991 году, ничего не сделали для того, чтобы развить и распространить в обществе хотя бы идеи и мифы Белого движения, которое до сих пор абсолютно неизвестно для большинства наших граждан. Для многих из них реальная, обозримая история России началась в 1917 году, а фамилии Деникина, Колчака, Врангеля, Каппеля и т. д. означают не больше, чем имена каких-нибудь деятелей доисторической эпохи. Антикоммунисты пришли к власти под лозунгом Свободы, но они не объяснили обществу, какие ещё ценности должны существовать, и поэтому об этом им стали говорить другие силы и, среди первых, сами коммунисты. Именно поэтому демократический вал 1991 года в своё время не снес Мавзолей Ленина и не стал возрождать в России какое-либо подобие Белой идеологии, – потому что ничего иного, кроме одной лишь свободы он утверждать не собирался. В итоге миллионы людей лишились коммунистических оков, но не лишились коммунистического подсознания. Разумеется, память о «добром дедушке Ленине» будет медленно уходить в прошлое, но если сама власть в нашей стране не утвердит в обществе понимание того, почему «красные» были хуже «белых», и почему для нашего национального самосознания убитый большевиками Николай II важнее Володи Ульянова, то она лишит себя и общество необходимой историософской опоры.

Ведь если в сознании или подсознании наших граждан советский эксперимент был лучше того, что было до него и после него в российской истории, если Ленин и Сталин «по определению лучше» Николая II, то нынешнее государство, рожденное в 1991 году, теряет в восприятии этих граждан необходимое обоснование. Мало дать людям Свободу – необходимо объяснить, зачем она нужна и почему Свобода лучше её отсутствия. Таким образом, проблема искренней приверженности коммунистическим мифам и символам политически решаема, только никто этим не занимается. Гораздо сложнее с равнодушием, которое также связано с идеологическим вакуумом постсоветской власти, но которое требует от неё гораздо больше усилий. Ведь проблема не только в том, что многие искренне убеждены в «гуманистических» и даже «патриотических» мотивах ленинской политики, как им это проповедовали в школе и дома, гораздо большая проблема в том, что иные многие люди равнодушны к этим заблуждениям и уверены в их безопасности.

Однако помимо инерциальной веры в коммунизм одних и равнодушия других есть ещё одна, порядком более глубокая социально-психологическая основа, порядком более благодатная почва для ростков «красного ренессанса», чем первые две. Основная, корневая причина относительной популярности тех самых мифов и символов коммунистической идеологии среди современных российских граждан заключается совсем не в том, что все они являются убежденными сторонниками идей Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, вовсе нет. Сама по себе коммунистическая идеология, в её наиболее чистом виде, без всякой привязки к чему-либо другому не более маргинальна в нашем обществе, чем столь же дистиллированные идеи, например, либерализма.

Наша идентичность не может строиться на лжи

Причина эта заключается в том, что для очень многих людей в нашей стране мифология и символика ленинско-сталинского прошлого стала неотъемлемой, если не сказать больше – фундаментальной составляющей самой русской национальной идентичности. И в этом состоит одно из самых страшных последствий большевистского эксперимента, растянувшегося на жизни нескольких поколений ХХ века, для которых труп революционера Ленина – всегда живой, а образ последнего русского царя – всегда мертвый. В итоге сегодня не деды и бабушки открывают внукам Библию и тысячелетние религиозные традиции русского народа, а наоборот, внуки открывают их дедам и бабушкам. Коммунисты привнесли в Россию не просто иной взгляд на русскую и мировую историю, они принесли с собой иную историю как таковую, и отказаться от этой истории для многих наших соотечественников столь же травматично, как русичам X века отказаться от язычества. Ведь перестраиваются не декорации, перестраивается весь театр. И для этих людей отказ от коммунистического прошлого означает не отказ от идей Ленина, о которых они только слышали, для них он означает отказ от самой России, от самой русскости, потому что иную Россию и иную русскость они себе просто не представляют.

На самом деле отказаться от прошлого как от факта физически невозможно, и никто не может требовать этого забвения – точно также каждый человек не может и не должен забывать своих прожитых лет, какими бы они ни были, и эти годы действительно влияют на его настоящее и будущее. Речь ни в коем случае не идет о том, чтобы вырезать советский период из истории России и перестать изучать его в школе – вовсе нет, о нем нужно как можно больше помнить и как можно подробнее его изучать. Речь идет лишь о вынесении каждому шагу советской власти необходимой моральной оценки, без которой память о ней полностью обессмысливается. Я не могу забыть прожитые годы и сделать вид, что их не было, но я могу и должен оценивать их с точки зрения универсальных христианских ценностей. Если же человек и общество не способны оценивать каждый момент своего прошлого, а принимают его в полном единстве, то они впадают полный имморализм и, тем самым, низводятся до животного состояния.

Миф о коммунизме и защита нашей Победы

И вот тут открывается самый страшный секрет относительного успеха неокоммунистов – оказывается, очень многие из тех людей, кто сегодня поддерживает позитивные мифы о большевизме во всех его проявлениях, в глубине души прекрасно знают, что это именно мифы, то есть ложь, но они готовы это делать только потому, что разоблачение этих мифов, с их точки зрения, ударит по внутреннему и внешнему имиджу России и русского народа. Не потому не хотят они выносить очевидную моральную оценку большевистским идеям и репрессиям, что они чего-то не знают и внутренне солидарны с ними, а только потому, что боятся «побочного эффекта» – удара по русскому национальному самосознанию как таковому, поскольку, с их точки зрения, большевизм стал неотъемлемой частью самой русской идентичности.

Если называть вещи своими именами, то такое отношение к прошлому – это элементарная гордыня, самый страшный грех из всех грехов именно потому, что он закрывает путь к покаянию за все остальные грехи. По этой логике любой народ и любая страна должны холить и лелеять каждый шаг своей истории, и совершенно не обращать внимание на то, как эти шаги воспринимаются с точки зрения вечности. Стоит ли говорить о том, что с чисто христианской точки зрения это прямой путь в ад, причем, в тот самый ад, который наступает ещё при жизни. Ведь если универсальных моральных ценностей нет, а есть только гордость за сам факт своего существования, то само существование становится абсолютно имморальным, то есть адским.

Стоит ли также говорить о том, что такое существование Господу Богу никак не угодно, и в этом отношении сохранение Мавзолея Ленину и восстановление его памятников представляет реальную, прямую угрозу для будущего России и русского народа. Понятно, что те, кто способствуют этому – не христиане, но ведь абсолютное большинство людей у нас всё-таки считается христианами?

К сожалению, моральный аргумент в реальной политике, как правило, имеет последнее значение, впереди его идут аргументы от эффектности и эффективности политических шагов. Так вот, даже на этом уровне реабилитация большевизма в нашей стране абсолютно не эффективна в сложившейся исторической ситуации. 9 мая 2010 года Россия и весь цивилизованный мир отмечают 65 лет Великой Победы над германским нацизмом. За последние годы в Восточной Европе поднимают голову те, кто считают экспансию «Третьего рейха» большим благом, чем освобождение от него, принесенное советскими войсками. За память о Великой Победе ещё предстоит великая борьба. В этой ситуации нет ничего более деструктивного, чем реабилитировать в России большевизм, в стране, между прочим, больше всех от него же пострадавшей.

Во-первых, большевистские идеи и методы – это именно то, в чем упрекают Советскую Россию все её враги, что заставляет самых разных людей переходить на сторону немецких нацистов, бандеровцев и власовцев, и хотя мы можем сколько угодно объяснять им ложность их выбора, мы никогда не сможем отнять у них их единственный аргумент для самооправдания, борьбу с «коммунистическим тоталитаризмом». Соответственно, сохраняя Мавзолей Ленину и восстанавливая его памятники, мы кидаем последний козырь сторонникам «Третьего рейха», видящим в «руке Москвы» исключительно большевистский мессидж и не оделяющим Россию от большевистской идеологии. В итоге вместо того, чтобы объяснять им абсолютную порочность нацизма, мы вынуждены ещё доказывать им моральные преимущества большевизма и ещё больше ассоциировать с ним Россию и русский народ.

Во-вторых, если мы исходим из того, что осуждение идей и методов большевизма подрывает «национальную гордость великороссов» (формула из известной статьи Ленина), то тогда мы не можем предъявлять никаких претензий к германским неонацистам и их пособникам по всей Европе. И более того, в отличие от совершенно космополитических установок Ленина и его партии, партия Гитлера декларировала самые что ни на есть патриотические и откровенно националистические ценности и цели, и на какое-то время униженная Версальским договором Веймарская Германия, благодаря этой партии, действительно стала крупнейшей и богатейшей страной Европы, а танки «Третьего рейха» распространялись от Атлантики до Волги.

И если растождествить русский патриотизм и большевизм ещё вполне возможно, то уж растождествить германский патриотизм и приверженность теории и практике НСДАП значительно сложнее. Таким образом, если мы сегодня не готовы из ложно понятого патриотизма осудить большевистское прошлое, то как мы можем требовать от немецких патриотов осуждать свой национал-социализм? По этой логике нет никакой универсальной морали, а есть только вечная война народов в самом, что ни на есть животном, нацистском смысле, и каждый народ вправе гордиться любыми своими преступниками, ставить им памятники и называть улицы их именами. И только можно себе представить, как на самом деле сегодня были бы распространены в Германии и иных странах пронацистские идеи и движения, если бы все эти 65 лет они не подергались жесткому запрету!

Не только аморально, но и политически опасно

Исходя из всего вышесказанного, можно заключить, что реабилитация большевизма и его лидеров в нашей стране не только безнравственна с христианской точки зрения, но также и абсолютно деструктивна с сугубо утилитарной политической точки зрения. Особенно – в свете борьбы за память о Великой Победе. Поэтому главная задача на этом пути – это окончательно растождествить идеологию русского патриотизма и державности с идеологией коммунизма, временно привнесенной в нашу страну в ХХ веке и сущностно противоречащей основам русской культуры как таковой. История русского народа не может быть историей ВКП(б), уничтожающей, мучающей и изгоняющей лучших его сынов в ХХ веке. Стоит ли также говорить, что моральное осуждение большевизма не имеет никакого отношения к каким-либо вопросам социально-экономического плана, как то конфликт капитализма и социализма, которым совершенно не исчерпывалась большевистская вендетта. Коммунисты очень любят любой разговор по сути их идей и методов переводить на то, как они «улучшили» жизнь простых людей по всей стране после своей революции, так что последствия этого «улучшения» мы все прекрасно знаем.

Так и любой немецкий наци будет оправдывать политику своих предшественников тем, как была унижена Веймарская Германия, и как плохо там себя чувствовали простые немецкие патриоты. Не об этом вообще должна идти речь. В России может быть сколько угодно социалистических и социал-демократических партий, возможны даже реформы и контрреформы в духе социализма, возможно даже христианское социалистическое движение (равно как движение христианских консерваторов или христианских либералов), но не должно быть движения, оправдывающего убийство всех тех святых, которые сегодня смотрят на нас с иконы Новомучеников и Исповедников Российских.

Аркадий Малер, член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви