ПОЭЗИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ КАТАКОМБ
Современная поэзия переживает кризис: сегодня каждый сам себе поэт и прозаик в одном флаконе. Мириады «творческих личностей» наводняют интернет и публичные издания, ведут собственные литературные дневники в ЖЖ. Происходит естественная для цивилизации постмодерна картина: литература атомизировалась, и в ней одинаковые права имеют графоманы и гении. Успешность творческого бренда определяется только рыночным спросом, а он безнадежно зависит от массового заказа.
Современная поэзия переживает кризис: сегодня каждый сам себе поэт и прозаик в одном флаконе. Мириады «творческих личностей» наводняют интернет и публичные издания, ведут собственные литературные дневники в ЖЖ. Происходит естественная для цивилизации постмодерна картина: литература атомизировалась, и в ней одинаковые права имеют графоманы и гении. Успешность творческого бренда определяется только рыночным спросом, а он безнадежно зависит от массового заказа.
Искать настоящее творчество молодой читатель вынужден в блогосфере – если у него вообще возникнет такое желание после знакомства с тем, что лежит в книжных магазинах. Обращаться к страницах старых «толстых журналов» также не возникает никакого желания. Они превратились в усыпальницы литературных мумий, организованные по партийно-семейному принципу.
Возникает удивительный культурный феномен: в эпоху словесного поноса и бахвальства графоманов настоящая литература носит катакомбный характер. Ее не способен идентифицировать рынок, поскольку она адресована не «хавающему пиплу», а мыслящим , и, следовательно, находящимся в меньшинстве людям. И ее не способны приютить толстые журналы, потому что сами обслуживают давно ушедшую эпоху.
Объективный интерес к настоящему творчеству рождается только в области коллективных ценностей, таких как религия, патриотизм, гуманизм. В Интернет-сообществах на эти темы люди делятся своими произведениями или советуют друг другу прочитать те или иные тексты. Так возникают катакомбные поэты и писатели. Именно им суждено войти в историю под именем настоящей литературы, которая придет на смену синтетическому рыночному вареву.
Доподлинно катакомбных авторов мало кто знает в лицо и слава к ним, как правило, не приходит, но некоторые стихотворения сами протаптаптывают себе дорогу в мир литературы. К примеру, стихотворение Светланы Сырневой «Родина»:
Помню: осень стоит неминучая.
Восемь лет мне, и за руку – мама.
«Наша Родина – самая лучшая
И богатая самая!»
В пеших далях – деревья корявые,
Дождь то в щёку, то в спину. В сапожонки дырявые
Заливается глина.
Образ детства – навеки:
Как мы входим в село на болоте…
Вот и церковь с разрушенным верхом,
Вся в грачином помёте.
Лавка низкая керосинная
На минуту укроет от ветра.
«Наша Родина – самая сильная!
Наша Родина – самая светлая!»
Нас возьмёт грузовик попутный,
По бугору ползущий юзом,
И опустится небо мутной
К нам в дощатый гремучий кузов.
И споёт во все хилые рёбра
Октябрятский мой класс бритолобый:
«Наша Родина – самая вольная,
Наша Родина – самая добрая!»
Из чего я росла-прозревала?
Что сквозь сон розовело?
Скажут – обворовала
Безрассудная вера!
Пусть горька, что осина,
Но – превыше и чести, и срама
Наша Родина – самая сильная
И прекрасная самая…
Поэтический реализм сегодня подвергнут остракизму мейнстрима, но весь парадокс состоит в том, что это придает ему силу и подлинную элитарность. Для того, чтобы не запутаться в понятийном ряду, примем за данность, что поэтический реализм – это ценностный контекст, в рамках которого не возникает вопросов о том, где тьма, а где свет; где зло, а где добро; где разврат, а где нравственная жизнь. Очевидное в нем – очевидно.
Вдалеке по реке ледоход,
над полями – движение воздуха.
Сто дней плакать – и горе пройдет,
только плакать придется без роздыха.
Это наш, это русский секрет,
он не видится, не открывается.
И ему объяснения нет,
И цена его не называется.
В эпоху, когда поэзия не может выбраться из верлибров и рифмованной психоделики, реализм является шагом, требующим настоящего творческого самораскрытия на грани самопожертвования. А самопожертвование предполагает не только смелость открыть для всех самое дорогое твоей душе, но и не бояться насмешек толпы циничных ЖЖ-юзеров. Мир тлеющего постмодерна требует живой пищи, он не может вариться в собственном соку и просто вынужден «пережевывать» то, что выходит за его рамки. Поэтому для него стихи, подобные поэзии Сырневой – это только повод к глумливому сардоническому пережевыванию. Вообще, если подавить в себе отвращение и заставить пристально всмотреться в творческие достижения постмодерна, то мы непременно поймаем себя на мысли, что все их «новое» – это глумление над старым (быть может, наивным, но устремленным к свету и правде), бесконечные и бессмысленные упражнения в цинизме.
Какова альтернатива? Постмодерн «пережевал и выплюнул» традиционную этику. В мире искусства это – факт, и сейчас причинно-следственные нити от него тянутся в мир социальных связей и межличностных отношений. Остается, однако, то, что неподвластно плесени постмодерна и является истоком всякой этики. А именно – религия. Именно в религиозном сознании подлинные эмоции, ценности и идеалы продолжают жить, возвращая поэзии ее изначальный смысл. Вместе с ним возвращаются и темы, с которых поэзия когда-то (вспомним хотя бы Гомера!) начиналась: героизм и духовный выбор. Как нельзя лучше это показывают стихи катакомбного поэта Антона Русаченко:
Есть только две темы – Бог и война,
всё остальное – сон.
С пылающим сердцем ты шёл до конца –
значит, будешь спасён!
Есть только две темы – Бог и война,
всё остальное – прах.
Шепот молитвы и крики «Ура!»
застынут на наших губах.
Есть только две темы – Бог и война,
всё остальное – смерть.
Мрачная клетка, глухая стена,
глупая круговерть…
Читая эти строки, мы воочию видим, как поэзия обретает новую жизнь, новое дыхание, в ней больше нет элегической истомы и декадентских полутонов. Русское стихотворное искусство сжимается, оно эволюционирует в сторону японского стиха, вбирает в себя черты иконописи, стремится передать непомерное в трех линиях и нескольких прозрачных цветах.
ХРИСТОС ВОСКРЕС! – сошел огонь с небес
ХРИСТОС ВОСКРЕС! – и все вокруг затрепетало
Разбита смерть – где нынче твое жало?
ХРИСТОС ВОСКРЕС – Воистину Воскрес!
В творчестве Антона Русаченко чувствуется обращение к эпике. В них ощущается масштаб, провозвестие большого стиля:
Свежий ветер врывается в домы,
Отворяет створцы и засовы
И кружит непокорные главы,
Разрывает тугие оковы
Путь тернист и шипами усеян
Но споткнется о нас лже-мессия
Революция – это не Ленин
Революция – это Россия!
Светлана Сырнева и Антон Русаченко – далеко не единственные среди молодых катакомбных поэтов, чье творчество интересно нам не только с эстетической, но и духовно-патриотической точки зрения. В самое ближайшее время win.ru продолжит знакомить читателей с лучшими представителями нового литературного андерграунда – русского поэтического Китежа.
Артем Сериков
|
