Антанас Сметона
ЛИТВА-1940.
Несколько слов о «демократии», «национальном равноправии»
и «экономическом процветании»
После присоединения Вильнюса к Литве
из 250 тысяч человек, живших в городе, лишь 30 тысяч смогли
получить гражданские права. Служащие Сметоны разговаривали с посетителями
только на литовском языке, на котором большинство населения Вильнюса
не говорило (знакомая картина уже по нынешним временам, правда?).
Школьные учителя должны были сдать экзамен по литовскому языку,
в противном случае они лишались работы.
Продолжение. Начало см. здесь:
http://win.ru/Mysteries-of-History/5172.phtml
Литва получила Вильнюс, но друзья СССР отправлены
в тюрьмы
Полностью одобрив советско-германский договор
23 августа 1939 года, литовское правительство желало скорее
заполучить Вильно, не возлагая на себя никаких обязательств.
22 сентября 1939 года литовский посланник в Москве
Л. Наткевичиус сделал осторожный запрос советскому руководству
о разрешении Виленской проблемы. В ответ 29 сентября
председатель СНК и Наркоминдел СССР В.М. Молотов на встрече
с Наткевичиусом заявил, «что Советскому Союзу известна дружественность
Литвы... Настала пора сделать эту дружественность более реальной. Ни для
кого не является секретом, что Литву стремится перетянуть на свою
сторону Германия. Следовательно, для СССР важно знать, к какой стране
Литва испытывает большие симпатии. Сейчас недостаточно быть «ни теплым,
ни холодным, а надо принять решение». Молотов высказал пожелание
пригласить в Москву руководителей литовского правительства,
которые бы «дали в этом смысле ответ». Уже 3 октября
в Москву прибыл министр иностранных дел Литвы Ю. Урбшис,
а с 7 по 11 октября там находилась большая литовская
правительственная делегация, подписавшая «Договор о передаче Литовской
Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи
между Советским Союзом и Литвой».
5 октября председатель запрещённого Союза молодёжи Литвы (организация,
примыкавшая к Союзу крестьян-ляудининков (народников) Литвы –
литовской разновидности эсеров и трудовиков) Юстас Палецкис объявил
об образовании комитета, объединяющего коммунистов, ляудининков
и социал-демократов, требующего создания Литовской Свободной Трудовой
Республики. Неделю спустя в Каунасе и других городах Литвы состоялись
митинги в поддержку советско-литовского договора, на одном
из которых Ю. Палецкис подчеркнул заслуги Советского Союза
в деле возвращения Вильнюса Литве и публично потребовал ухода Сметоны
и «отставки правительства насилия и бесправия». Несколько часов
спустя Палецкис был арестован. Митинг, состоявшийся вечером возле здания
Каунасской тюрьмы с требованием амнистии, реформ и отставки
правительства, был разогнан полицией, жестоко избивавшей и арестовывавшей
его участников.
На следующий день полиция разогнала просоветскую демонстрацию возле
полпредства СССР, избивая собравшихся. Литовскую столицу наводнила полиция.
В местном университете начались избиения студентов-евреев, которых считали
сторонниками СССР. Официальная
пресса обвинила арестованного Палецкиса в получении средств
«от одного иностранного государства и инородцев».
Из правительства в СМИ была дана директива – не допускать
никаких проявлений дружественных чувств по адресу СССР. А газета
«Летувос жиниос» поместила статью с нападками на советское
руководство, прямо говорящую, что по договору Литвой «получено слишком
мало» и, в частности, ей не отдан район Свенцян.
Погромы в Вильнюсе: гражданами признано лишь 12%
жителей
Между тем, литовские власти зарекомендовали себя
на новоприобретенных землях не лучшим образом. Американская
журналистка А. Стронг сделала следующие наблюдения: «Когда Красная Армия
впервые вошла в Вильнюс 19 сентября 1939 года, простой народ
встретил её восторженно. Через 6 недель она ушла, и Вильнюс был
передан Литве. Сразу же сметоновское правительство устроило один
из самых страшных в истории Вильнюса погромов, преследуя под маской
«евреев» всех, кто проявлял симпатию по отношению к Красной Армии.
Около 20 тысяч вильнюсских рабочих, главным образом евреев, ещё
до погрома ушли с Красной Армией в СССР... Получив Вильнюс,
сметоновское правительство возродило в городе литовский национализм,
столь же крайний и деспотичный, как и польский. Никто
не мог получить гражданских прав, а также права на работу, если
не мог доказать, что жил в Вильнюсе до захвата его поляками
в 1920 г.
Повсюду господствовал бюрократизм, требовалось столько документов, что
из 250 тысяч человек, живших в городе, лишь 30 тысяч смогли
получить гражданские права. Гражданство можно было купить за взятку,
на которую у многих еврейских семей не было денег. Служащие
Сметоны разговаривали с посетителями только на литовском языке,
на котором большинство населения Вильнюса не говорило (знакомая
картина уже по нынешним временам, правда?). Школьные учителя должны были
сдать экзамен по литовскому языку, в противном случае они лишались
работы. Поляки увольнялись не только с государственных должностей,
но даже в костёлах польские ксендзы были заменены литовскими. Город
голода и безработицы, полный давней национальной вражды, где власти
отказывались говорить на языке, понятном народу. Таким был Вильнюс,
в который в 1940 году второй раз вошла Красная Армия».
Однако, несмотря на репрессии, в Литве продолжали нарастать
протестные настроения. Это отмечал в своих донесениях и директор
департамента государственной безопасности А. Повилайтис, подчеркивавший,
что «коммунистическая агитация находит себе неплохую почву среди наших
рабочих». Демонстрации, митинги и собрания в поддержку укрепления
связей с СССР и с требованиями демократизации политической жизни
проводили не только рабочие, но также студенчество, представители
крестьянства и интеллигенции.
В годы правления Сметоны демографы опасались, что
литовцы вымрут от голода
Росту просоветских настроений в стране
особенно способствовали тревожные сообщения из Западной Европы.
По воспоминаниям А. Венцловы, «в апреле 1940 года Германия
оккупировала Данию, Норвегию, в мае ворвалась в Голландию, Бельгию
и Люксембург. В конце мая англичане, побросав военную технику,
отступили из Дюнкерка. В начале июня немцы уже приближались
к Парижу. Что случится с Литвой? Этот вопрос не давал покоя
ни днем ни ночью...». Как вспоминал Юстас Палецкис, «в Литве
назревала революционная ситуация. На повестку дня вставал вопрос
о восстановлении Советской власти, задавленной реакцией в 1919 году
при содействии зарубежных империалистов».
Между тем сметоновское правительство пыталось решить политические проблемы
путем активизации антисоветской пропаганды и усиления репрессий.
В начале 1940 г. был даже открыт третий концлагерь –
в г. Пабраде. Усилились провокации против советских
военнослужащих.
14 июня 1940 года советское правительство направило в литовскую
столицу ноту с требованием реформирования правительства и устранением
из него наиболее реакционных элементов. 15 июня литовское
правительство, несмотря на сопротивление Сметоны, приняло советские
требования. «Вождь нации» А. Сметона сдал свои полномочия премьер-министру
А. Меркису и в ночь на 16 июня перешел границу
Германии. В тот же день в Литву прибыл дополнительный контингент
Красной армии, и по призыву Компартии Литвы состоялись массовые
демонстрации в крупных городах Литвы в поддержку этих решений.
17 июня и. о. президента А. Меркис поручил левому
политическому деятелю Ю. Палецкису сформировать так называемое «народное
правительство». 18 июня стала легально выходить коммунистическая газета
«Голос народа». 19 июня правительством была запрещена деятельность
профашистской партии таутининков. В тот же день в состоявшее
из широко известных литовских интеллигентов беспартийное «народное
правительство» был введен первый коммунист – Мечисловас Гедвилас, ставший
министром внутренних дел.
Для понимания причин, способствовавших возникновению смене власти в Литве,
следует обратиться к свидетельствам её собственных руководителей.
Бывший президент Литвы от крестьянской партии ляудининков д-р Гриниус
в 1939 году в календаре благотворительного общества «Капля молока»
сообщил результаты своего обследования 150 крестьянских хозяйств.
По его данным, 76% обследованных литовских крестьян носят деревянные
башмаки, 2% – кожаные ботинки. Только 1% женщин носят ночные рубашки,
19% женщин не употребляют мыла. Паразиты имеются в 95 семьях
из 150. Мясо ежедневно едят 2% обследованных, четыре раза
в неделю – 22%, реже – 7%, остальные совершенно не едят.
19% детей умирают, не достигнув года.
Тот же автор в своей статье в «Лиетувос Жиниос»
за 25 января 1940 года доказывает, что смертность в Литве
превышает рождаемость. Если так будет продолжаться и впредь, то через
150 лет литовский народ как нация вымрет. В Литве 150 тысяч больных
туберкулезом. Около 80% детей больны рахитом. Как вспоминал Юстас Палецкис,
«народные массы не только ждали с нетерпением,
но и настоятельно требовали реальных преобразований».
Толпы литовцев пришли напомнить о своих «революционных
заслугах»
Разумеется, далеко не все жители Литвы
питали искренние симпатии к СССР и новой власти.
По воспоминаниям Ю. Палецкиса, «после провозглашения народного
правительства каждый день поступали охапки поздравлений со всей Литвы;
одна за другой рвались в президентуру и кабинет министров
различные делегации поздравить лично новых членов правительства.
В первые же дни нам пришлось принять ряд таких делегаций. Просто
удивительно, как много вдруг появилось у нас революционеров,
о которых раньше никто и не подозревал. Один напоминал
о своём участии в революции 1905 года. Другой уверял, что нёс
красный флаг во время Февральской революции 1917 года. Третий
утверждал, что он был ярым противником сметоновского режима,
но просто не сумел проявить себя, а вот теперь считает своим
долгом заявить об этом». На этом фоне 24 июня в Каунасе
состоялась огромная, 70-тысячная, демонстрация в поддержку нового
правительства.
5 июля было принято постановление о выборах в Сейм
и опубликована платформа Союза трудового народа Литвы. 13 июля была
распущена военно-полицейская организация сметоновцев «Шаулю саюнга». «Выборы
в народный сейм прошли триумфально, – вспоминал А. Венцлова.
– Этот факт не станет отрицать ни один объективный наблюдатель,
который тогда имел возможность следить за их проведением. Чем это
объяснить? Сметоновский режим настолько опостылел большинству населения Литвы,
что каждый ждал чего-то нового, лучшего».
Игорь Гуров
|
