Встреча Советской Армии в Бессарабии, 1940
МОЛДАВИЯ И СОБЫТИЯ 1940 ГОДА:
Конец румынской оккупации
В сегодняшней Румынии «возвращение Бессарабии» превращено
в некую общенациональную истерию, равно как и «северные территории»
для Японии. «Бессарабская тема» в Румынии является предметом
общенационального консенсуса вне зависимости от того, кто находится
у власти в Бухаресте – радикал Траян Бэсеску или его более
умеренные оппоненты.
Продолжение. Предыдущие части см.
здесь:
http://win.ru/school/4776.phtml,
http://win.ru/school/4773.phtml
Фантазии Леонида Млечина и историческая правда
Нам уже приходилось в предыдущих публикациях писать о режиме,
царившем в Бессарабии, и мы не будем на этом снова
останавливаться. Наша сегодняшняя задача – показать, что сам термин
«оккупация» по отношению к событиям 28 июня 1940 года абсурден.
Вопреки утверждениям Леонида Млечина, сделанным им в передаче «Особое
мнение» на канале «Эхо Москвы», Советский Союз никогда не признавал
румынскую аннексию Бессарабии. Большевистское правительство
с первых же дней румынской оккупации предпринимало все усилия для
предотвращения аннексии и возвращения Бессарабии в состав Советской
России.
Уже в январе 1918 года Совнарком создал «комиссию по ликвидации
румынской контрреволюции» во главе с Георгием Чичериным.
13 января 1918 г. советское правительство разорвало дипломатические
отношения с Румынией. 15 января по указанию Ленина советское
правительство отправило в Бессарабию войска из освобождённого Киева.
В телеграмме Ленина в адрес этих войск говорилось:
«Мы ни на минуту не сомневаемся, что доблестные герои
освобождения Киева не замедлят исполнить свой революционный долг».
В феврале 1918 года части Красной Армии нанесли удары румынским
интервентам в районе Бендер и на севере Бессарабии.
Решительные меры Советского руководства и успешные действия Красной Армии
вынудили Румынию, вместе с дипломатическими и военными миссиями стран
Антанты, искать выход из сложившейся ситуации. 9 марта было заключено
советско-румынское соглашение, подписанное членом Совнаркома Христианом
Раковским и премьер-министром Румынии Александром Авереску,
в соответствии с которыми «Румыния обязывалась очистить Бессарабию
в течение двух месяцев» и «не предпринимать никаких военных,
неприятельских или других действий против Всероссийской Федерации Советских
республик рабочих и крестьян и не поддерживать таковые,
предпринимаемые другими государствами».
Однако Румыния воспользовалась помощью Германии и Австро-Венгрии,
территорией которой она совсем недавно стремилась поживиться и ради этого
вступила в войну. В конце февраля 1918 года австрийские
и немецкие войска, по договорённости с правительством Румынии,
находившемся в Яссах (Бухарест, вместе с южной Румынией, был под
оккупацией Германии), захватили северную Бессарабию и двинули часть своих
войск к железнодорожным магистралям Одесса – Бирзула
и Одесса – Тирасполь. К середине марта они захватили
Приднестровье, а затем Одессу.
В апреле 1919 года Красная Армия, вышедшая к Днестру, готовилась
освободить Бессарабию. В начале мая 1919 г. в Одессе было
образовано Временное рабоче-крестьянское правительство Бессарабии, которое
обратилось к трудящимся края с манифестом о «наступлении часа
освобождения от социального и национального гнёта». Бессарабия
объявлялась советской республикой как составная часть СССР. 1 мая
1919 г. правительства РСФСР и УССР предъявили Румынии ультиматум
с требованием немедленной эвакуации её войск из Бессарабии.
После того как Румыния отказалась выполнять это требование, 11 мая части
Красной Армии переправились через Днестр южнее Тирасполя и перешли
в наступление, продвинувшись на 10 вёрст в сторону города
Бендеры. Однако обстановка, сложившаяся на юге России, не позволила
развить успех, и части Красной Армии отошли на левый берег
Днестра.
Москва предлагала провести Бухаресту референдум еще
в 1924 году
Вопрос о Бессарабии занимал центральное место в ходе
советско-румынских консультаций в Варшаве (сентябрь – октябрь
1921 года), проводимых с целью подготовки конференции
по нормализации отношений между Советской Россией и Румынией. Отказ
Бухареста включить в повестку дня будущей конференции вопрос
о Бессарабии, а также попытки навязать такую программу конференции,
которую можно было бы трактовать как согласие Москвы с аннексией
Бессарабии, обрекли консультации на неудачу.
Вопрос о незаконности румынской оккупации Бессарабии неоднократно
поднимался наркомом иностранных дел Георгием Чичериным на Генуэзской
конференции 1922 года. В советской ноте от 11 ноября
1922 года, в связи с подготовкой Московской конференции
по сокращению вооружений, говорилось: «Румынское правительство
не может, конечно, рассчитывать, что Российское правительство склонилось
перед актом насилия, выразившемся в оккупации Бессарабии иностранной
армией, или перед подлогом мнимого провозглашения присоединения Бессарабии
к Румынии обломком националистической организации, под угрозой румынских
штыков, или чтобы Российское правительство могло бы придать хотя бы
малейшее значение подписи некоторых иностранных правительств, претендующих
распоряжаться тем, что им не принадлежит, или чтобы оно могло
остаться глухим к стонам населения Бессарабии, подавленного иностранным
румынским игом».
На советско-румынской конференции в Вене (март – апрель
1924 года) Москва выступила с компромиссным предложением
о проведении в крае плебисцита. Понимая, что при опросе населения,
проведённом при свободном волеизъявлении, подавляющее большинство населения
края выскажется за немедленное прекращение румынской оккупации, румынская
делегация отвергла предложение о плебисците и сорвала конференцию.
В ходе проведения конференции с целой серией статей, посвящённых
бессарабскому вопросу, выступили газеты «Правда» и «Известия».
В октябре 1924 года в составе Украинской ССР была создана Молдавская
АССР. В постановлении ЦК РКП (б), принятом 25 сентября
1924 года, говорилось: «В акте создания Автономной Молдавской ССР
должно быть обозначено, что западной её границей является государственная
граница СССР, проходящая по реке Прут». Таким образом, оккупированная
румынами Бессарабия, согласно советским законам, входила в состав
Молдавской автономии в составе Советской Украины.
Протесты Москвы звучали на международной арене в связи
с заключением в июне 1926 г. франко-румынского договора,
ратификацией Италией в марте 1927 г. Парижского протокола
о Бессарабии, и другими актами поддержки странами Запада румынской
аннексии Бессарабии.
В 1929 г. СССР отверг попытку использовать участие Румынии
в подписании предложенного Москвой протокола о досрочном введении
в действие Пакта Келлога – Бриана для неверного истолкования
советской позиции по бессарабскому вопросу. 10 февраля 1929 года
«Известия» писали: «Отказ от применения войны, конечно, не является
и не может явиться отказом от прав на оккупированную
Румынией территорию».
Выступая в декабре 1929 г. на сессии ЦИК, заместитель наркома
по иностранным делам СССР Максим Литвинов, касаясь вопроса
об оккупированной советской территории, отметил: «Я имею в виду
Бессарабию, население которой никогда не переставало стремиться
к воссоединению с нашим Союзом, о чём мы забывать
не можем».
Не менее решительной была и реакция Москвы на манёвры румынской
дипломатии на переговорах 1932 г. по поводу заключения
двустороннего советско-румынского пакта о ненападении. «Наличие спорных
вопросов между СССР и Румынией известно всему миру», – заявил Максим
Литвинов, уже ставший наркомом по иностранным делам.
После прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера усилилась угроза
Румынии со стороны хортистской Венгрии, что заставило умеренных румынских
политиков, таких как министр иностранных дел Николае Титулеску, искать
нормализации отношений с Москвой и стремиться к участию Румынии,
наряду с Францией и другими европейскими странами в реализации
выдвинутого СССР предложения о создании системы коллективной безопасности
в Европе. Однако эти попытки сопровождались стремлением добиться
от Москвы уступок по вопросу Бессарабии. Однако бессарабский вопрос
остался открытым и при заключении Лондонских конвенций об определении
агрессора (июль 1933 г.), и при установлении дипломатических
отношений между СССР и Румынией (1934 г.).
В июне 1937 г., в связи с настойчивыми попытками заставить
Москву пересмотреть позицию при заключении советско-румынского пакта
о взаимной помощи, советский полпред в Румынии Моисей Островский
в беседе с премьер-министром Чехословакии Миланом Годжей заявил:
«Любой текст, в котором будет находиться формальное признание аннексии
Бессарабии, для нас априори неприемлем».
В том же 1937 г. на Всемирной выставке в Париже
посетителям советского павильона была продемонстрирована уникальная карта СССР,
изготовленная из драгоценных камней и благородных металлов,
на которой Бессарабия была изображена как часть советской
территории».
В июне 1938 г. на советско-румыно-чехословацкой конференции
по поводу открытия воздушного сообщения между Москвой и Прагой, СССР
решительно воспротивился включению в текст соглашения формулировки,
трактовавшей Днестр в качестве границы СССР и Румынии.
Конец румынской оккупации
Ситуация в мире решительно менялась. Правительство Румынии взяло курс
на сближение с гитлеровской Германией. В 1938 г. румынский
король Кароль II в Бергхофе встретился с Адольфом Гитлером.
В 1939 году происходит фашизация румынского правительства, которое
формирует фашистская организация «Фронт национального возрождения Румынии».
23 марта 1939 года был заключён «Договор об укреплении экономических
связей между Германией и Румынией». 1 сентября 1939 г., когда
Румыния оказалась союзницей Германии, напавшей на Польшу
и оказавшейся в состоянии войны с Великобританией
и Францией, все договоры, заключённые Румынией с этими странами,
в том числе договоры о признании аннексии Бессарабии, потеряли
юридическую силу.
Воссоединение Бессарабии с Советским Союзом нелепо возводить
к последствиям секретных протоколов советско-германского пакта
о ненападении, т. к. Москва на протяжении всех 22 лет
ни на минуту не отказывалась от Бессарабии. 23 марта
1940 года нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов с трибуны
Верховного Совета СССР вновь напомнил о наличии нерешённого «вопроса
о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда
не признавал».
В июне 1940 г. Москва перешла к решительным действиям.
26 июня 1940 г. правительство СССР через румынского посланника
в Москве направило в Бухарест официальную ноту, ещё раз напоминая
Румынии о том, Что СССР никогда не признавал прав Румынии
на Бессарабию и не примирился с иностранной оккупацией этой
части своей территории. В ноте говорилось: «Советский Союз считает
необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости
приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса
о возвращении Бессарабии Советскому Союзу».
Румынское правительство, пытаясь выиграть время, необходимое для того, чтобы
заручиться военной и дипломатической поддержкой нацистской Германии,
затягивало решение вопроса. Тогда Советское правительство во второй ноте
от 27 июня потребовало от правительства королевской Румынии
очистить территорию Бессарабии от войск и администрации
в течение 4 дней, начиная с 14:00 28 июня 1940 года.
Вечером того же для румынское правительство согласилось с вынесенными
предложениями, о чём официально довело до сведения Москвы нотой
от 28 июня.
Румынские оккупанты грубо нарушали условия, предусмотренные советской нотой:
они варварски разрушали материальные и культурные ценности, обирали
население, угоняли транспорт, тягловую силу и скот. Красная Армия,
вступившая 28 июня на территорию Бессарабии, взяла под защиту
население края и его имущество. К вечеру 30 июня вся территория
Бессарабии перешла под контроль советского командования. Западная граница СССР
была восстановлена по Пруту и Дунаю.
Румыния на протяжении 22 лет оккупации Бессарабии неоднократно
доказывала, что последним аргументом для неё является сила. Это проявилось
и в отказе выполнять условия советско-румынского соглашения
от 9 марта 1918 г., и в отказе от проведения
плебисцита среди населения Бессарабии в 1924 г. Однако политическая
конъюнктура к началу 40-х гг. изменилась. Советская Россия окрепла
и добилась восстановления своего права на Бессарабию, которого
добивалась в течение 22 лет. Стоило ли Румынии лить
по этому поводу крокодильи слёзы?
Крах иллюзии «стратегического партнёрства»
с Кишинёвом
Однако и в сегодняшней Румынии «возвращение Бессарабии» превращено
в некую общенациональную истерию, равно как и «северные территории»
для Японии. «Бессарабская тема» в Румынии является предметом
общенационального консенсуса вне зависимости от того, кто находится
у власти в Бухаресте – радикал Траян Бэсеску или его более
умеренные оппоненты. Так сложилось, что достаточное число
их единомышленников проживает и в самой правобережной
Молдавии – идеологам румынизма, пользуясь хаосом, образовавшимся после
развала СССР, удалось прибрать к своим рукам всю гуманитарную сферу
в нынешней Республике Молдова.
Тем не менее, как показали последние события, их идеи вызывают
симпатию лишь в столичной гуманитарной тусовке да в нескольких
центральных районах Молдавии. Вот эти несколько районов и могут воплотить
заветную мечту Михая Гимпу, Влада Филата и их идейных партнёров.
На остальной территории, включая город Бельцы и Гагаузскую автономию,
события могут развернуться и по приднестровскому сценарию.
А учитывая неизбежность новых болезненных санкций со стороны России,
а возможно и Украины, перед которой тема румынистской экспансии стоит
особенно остро, и неизбежный коллапс молдавской экономики, дезинтеграция
всего того, что осталось от Молдавской ССР, представляется весьма
вероятным итогом указа Гимпу и его фактической поддержки партнёрами
по Альянсу.
Главным проигравшим во всей этой истории выглядит лидер Демократической
партии Мариан Лупу. У него был прекрасный шанс доказать
не на словах, а на деле свою позицию молдавского
государственника, друга России и сторонника многовекторной политики. Для
этого надо было всего-навсего отправить Михая Гимпу в отставку.
Но стремление всеми правдами и неправдами сохранить свои позиции
среди правого электората вынудили Лупу не только отказаться избавить
Молдавию от фашизоидного клоуна, но и сделать целый ряд
заявлений, которые иначе как русофобские назвать трудно. Следует ожидать, что
эти высказывания хорошо запомнят и в Москве, куда Мариан Лупу
зачастил в последние месяцы, и среди русскоязычного электората
в самой Молдавии, на который Лупу продолжает рассчитывать.
Вопрос о признании Приднестровья вновь встает
на повестку дня
Москва в очередной раз убедилась, что в кабинетах нынешней власти
в Республике Молдова у неё нет никаких «стратегических партнёров».
Есть либо безответственные болтуны, либо открытые враги, либо такие же
враги, только более умные, изобретательные и осторожные. Это ещё раз
ставит перед Россией вопрос – целесообразно ли с позиции
долгосрочной стратегии склонять Приднестровскую Молдавскую Республику
к той или иной форме капитуляции перед националистическим руководством
Молдавии. Иначе говоря, сколько раз Михай Гимпу и его партнёры
по Альянсу «За европейскую интеграцию» должны плюнуть в лицо
Москве, чтобы Приднестровье, после 20 лет своего существования, было
наконец признано Россией. Совсем не обязательно давать русофобствующим
маньякам возможность пролить на алтарь этого признания реки человеческой
крови, как это произошло с Южной Осетией и Абхазией в августе
2008 года.
А самый трагичный момент во всей этой истории состоит в том,
что, если бы не пресловутый указ Гимпу, никто –
ни в Молдавии, ни в России –
и не вспомнил бы о 70-летии воссоединения Бессарабии
с Советским Союзом. Может быть, нам всё-таки стоит самим помнить
о памятных датах отечественной истории, не дожидаясь, пока это
за нас сделают другие люди?
Владимир Букарский
|
