СТРАДАЛ ЛИ СТАЛИН ШИЗОФРЕНИЕЙ?
Ревизионисты вновь пытаются поставить под сомнение смысл Великой Победы
Многочисленные этюды ревизионистского оркестра
на тему «Сталин и Великая Отечественная война» ещё раз подтверждают,
что тёмные времена в нашем прошлом не могут быть объяснены злой волей
одного человека. Это результат серьёзной социальной болезни, которой немалая
часть общества страдает до сих пор. Фанатичное идеологизированное сознание
готово ради поставленной цели попирать и юридическую логику,
и нравственные табу.
Культ личности наизнанку
Когда покорился человек фанатичному
желанию – для него любое лыко в строку. В последнее время
я насчитал уже четыре обвинительных вердикта в адрес руководителя
СССР, из-за которого якобы разразилась и унесла столько жизней война.
Ну конечно, кто же ещё виноват в трагедии 1941-го, как
не Иосиф Сталин?
Главная задача этих разоблачений вовсе не в том, чтобы наказать
покойника (Сталину от их статей ни холодно, ни жарко).
Главная задача – закономерно возникшую войну, в которой наша Родина
одержала закономерную победу, объявить досадной нелепостью, возникшей из-за
прихотей сумасбродного диктатора. Тогда бессмысленными становятся и жертвы
нашего народа, и сама Победа.
Удивительную веру запоздалых борцов со сталинизмом
в сверхъестественную роль вождя ВКП (б) Вадим Кожинов в своё
время метко назвал «культом личности наизнанку». Что же говорят сторонники
этого культа?
Версия первая, распространённая ещё во времена Дмитрия Волкогонова: робкий
Сталин, опасаясь спровоцировать агрессора, не развернул вовремя
войска.
Версия вторая, «ледокольная» (от Резуна, Солонина и иже с ними):
хищный Сталин собирался первым напасть на Гитлера, запрудил армией
вторжения западную границу и вынудил немцев нанести превентивный
удар.
Версия третья (от Виктора Манжеева, «Новая газета», 17.02.10): хитрый
Сталин, обнажив западную границу, спровоцировал Гитлера на нападение,
можно сказать – заманил в Россию, чтобы потом оттяпать
пол-Европы.
И вот, наконец, версия четвёртая, с помпой поданная «мемориальцем»
Никитой Петровым в сорок пятом номере «Новой», под самое девятое мая
(можно сказать, на «десерт» – кушайте, ветераны!). Суть его
«открытия» такова: трусливый предатель Сталин хотел откупиться от Гитлера
очередным «Брест-литовским миром», подарить Германии западную часть СССР,
лишь бы удержать власть.
Несложно заметить – все четыре версии исключают друг друга. Однако
их проводники дружно выступают единым лагерем, не обращая внимания
на вопиющие внутренние противоречия. Может показаться, что их главной
мишенью является товарищ Коба Джугашвили.
Человек, который одобрял абсурдные приговоры своим оппонентам, теперь сам
«посмертно репрессирован» по абсурдным обвинениям. Некая логика морального
возмездия в этом есть, но как быть с исторической истиной?
НКВД выбивает признания, «Новая» выносит приговор
Рассмотрим версию «второго Брест-литовска»,
с пылу с жару поданную Петровым к празднику. Она строится
на показаниях начальника Особой группы НКВД Павла Судоплатова.
В конце июня 1941 года Судоплатов, по личному указанию Берии,
встречался с болгарским послом Иваном Стаменовым. Советский чекист задал
болгарскому дипломату несколько вопросов, смысл которых сводился
к следующему: на каких условиях Германия может прекратить войну
и каких территориальных уступок она добивается? Со слов Судоплатова,
нашу сторону интересовало, устроит ли немцев передача Прибалтики, Украины,
Бессарабии, Буковины, Карельского перешейка.
Опубликовав объяснительную записку Павла Судоплатова по этому поводу,
Петров без обиняков заключает: Сталин пытался спасти свой режим ценой
территориальных уступок Гитлеру, это «позорное дело» показывает всю «глубину
его падения». Причём «Новая...» вынесла приговор Петрова на свою заглавную
страницу, заявив как центральную тему номера.
Если бы автор скороспелого заключения был не пропагандистом,
а следователем, ему пришлось бы сначала поставить следующие
вопросы:
1. Имела ли эта встреча место в действительности? (Показания
Судоплатова могли оказаться ложными);
2. Была ли тема беседы сформулирована лично Сталиным? (Инициатива могла
исходить непосредственно от Берии);
3. Служил ли болгарский посол передаточным звеном между руководством СССР
и Германии? (Стаменов мог рассматриваться не как двусторонний канал
связи, а как односторонний источник информации);
4. Было ли перечисление указанных территорий реальным предложением
откупиться от Германии? (Это мог быть дипломатический ход, преследующий
иные цели: уточнение намерений противника, введение в заблуждение
и т. д.).
И, наконец, только в случае утвердительного ответа на все четыре
вопроса (и что самое главное – в случае ответной
заинтересованной реакции германской стороны) возникал бы пятый, главный
вопрос: согласились бы руководители СССР на такой похабный мир
в 1941 году? Только ответ на этот вопрос позволяет реально
рассуждать об измене Родине и о «глубине падения».
Но до пятого вопроса, как точно известно, дело не дошло. Сам
Петров признаётся: «Осталось неясным, передал ли Стаменов информацию
по назначению».
Тем не менее, автор статьи, ничтоже сумняшеся, даёт на все вопросы
утвердительные ответы. Хотя доказательств в его руках – никаких,
кроме протоколов с процесса Берии в августе 1953 года.
И тут мы соприкасаемся с двумя парадоксальными явлениями,
характерными для нашей «правозащитной» среды.
Первое – явное расщепление сознания (смотри выше про четыре диаметрально
противоположные версии). Автор умудряется считать советского лидера
одновременно и пораженцем, и агрессором. С одной стороны, как
ему кажется, Сталин ещё накануне войны «ждал германского ультиматума»
с предложениями об уступках, с другой – «пытался
закамуфлировать наступательную конфигурацию советских войск». Как это может
укладываться в одной голове? Признаки паранойи (маникальной
подозрительности) в психотипе Сталина можно найти, но признаков
шизофрении (раздвоения личности) не было и в помине.
«Правозащитники» руководствуются логикой Вышинского?
Мировая история вообще не знает примеров,
чтобы агрессивная сторона, напряжённо и долго готовившаяся
к крупномасштабной войне, и внезапно получившая превентивный удар,
за пять дней признала своё поражение и бросилась сдаваться. Такой
фантастической гибкости не допускает даже самая подвижная человеческая
натура. Поэтому Петров, если бы он всерьёз верил своей
«пораженческой» версии, должен был в пух и прах разгромить
«ледокольщиков»: Резуна-суворова, Солонина и прочих... Какая агрессия,
братцы? О чём Вы? В Кремле не наступать – откупаться
собирались! Но нет, не громит. Напротив – несовместимые куски
идеологического варева пытается нанизать на единый пропагандистский
шампур.
Самый же яркий пример расщепления сознания у ревизионистской
братии – отношение к недавним могильщикам СССР. Странное дело –
тех политиков, которые в самом деле привели нашу страну к огромным
территориальным потерям и подпустили НАТО аж под самый Петербург, они
изменниками Родины не считают и их «глубину падения
в позорных делах» не осуждают. Зато беспощадно карают виртуальных
предателей и вымышленных агрессоров в своей иллюзорной,
не реализовавшейся псевдоистории.
Тут мы подходим ко второму парадоксу. Казалось бы, член
«Мемориала» Никита Петров должен великолепно знать порочную практику системы
НКВД. Свидетельств об оговорах и самооговорах, ложных показаниях
и сфабрикованных процессах наша история даёт массу. Приговоры сталинской
эпохи изобилуют обвинениями в сотрудничестве со всеми немыслимыми
иностранными разведками и в стремлении «сдать врагу» те или иные
окраины (достаточно перечитать растиражированные ещё до войны материалы
«троцкистско-бухаринского процесса» 1938 года). Почему же автор
не допускает мысли, что процесс по делу Берии в августе 1953
года был в правовом смысле безупречен? Ведь вели его те же самые
заплечных дел мастера, которые прежде вышибали признания у «ленинградцев»
и «космополитов». Неужели после смерти Сталина у них сразу же
выросли крылья, а околыши чекистских фуражек превратились
в нимбы?
Вопрос-то решался очень простой. Берию требовалось расстрелять не как
конкурента Хрущёва, а как изменника Родины. А лучшего доказательства
измены, чем предложение территориальных уступок Гитлеру, в послевоенной
стране и выдумать невозможно. Но, видимо, Петрова рассмотрение такой
версии, как заведомая фабрикация дела Берии, не устраивает. Политические
противники должны быть осуждены и наказаны. Тут все средства хороши.
И он, как в тридцать седьмом, без сомнения поднимает руку:
«Виновны».
Как это всё-таки дико у нас получается! Те, кто врачует страну
от сталинизма, сами больны той же болезнью. Они не только
раздувают до неимоверных размеров роль одного человека в нашем
прошлом, но также наследуют неуместные приёмы ушедшей эпохи. Оппонент
виновен, даже если доказательств нет, или они противоречивы, или получены
сомнительным путём. Виновен, потому что мы так хотим! На подобных
принципах правового государства не построишь!
Многочисленные этюды ревизионистского оркестра на тему «Сталин
и Великая Отечественная война» ещё раз подтверждают, что тёмные времена
в нашем прошлом не могут быть объяснены злой волей одного человека.
Это результат серьёзной социальной болезни, которой немалая часть общества
страдает до сих пор. Фанатичное идеологизированное сознание готово ради
поставленной цели попирать и юридическую логику (где
у петровых-резунов-солониных и иже с ними реальные,
а не притянутые за уши доказательства?), и нравственные
табу (целились ударить именно под праздник Победы, чтобы вышло
побольнее!).
Воистину не старится древняя латинская поговорка: «Врачу, исцелися
сам!»
Владимир Тимаков
|
